Собрание сочинений в девяти томах Том третий
Эренбург Илья Григорьевич
Заговор равных
День второй
Стихотворения
Издательство «Художественная литература» Москва 1964
Содержание:
| ЗАГОВОР РАВНЫХ | 7 |
| ДЕНЬ ВТОРОЙ | 151 |
| СТИХОТВОРЕНИЯ |
| 1915—1923 |
| В августе 1914 года | 363 |
| В пивной | 364 |
| После смерти Шарля Пеги | 365 |
| На закате | 366 |
| В детской | 367 |
| Где-то в Польше | 368 |
| Прогулка | 369 |
| «Ты сидел на низенькой лестнице…» | 370 |
| В вагоне | 371 |
| Натюрморт | 372 |
| Летним вечером | 373 |
| Гоголь | 374 |
| «Ни к богатым, ни к косматым…» | 375 |
| Как умру | 376 |
| Пугачья кровь | 377 |
| «Наши внуки будут удивляться…» | 379 |
| «Я не знаю грядущего мира…» | 381 |
| России | 382 |
| «Мои стихи не исповедь певца…» | 383 |
| «Я не трубач—труба. Дуй Время!..» | 384 |
| «Что седина? Я знаю полдень смерти…» | 385 |
| «Остановка. Несколько примет…» | 386 |
| «Так умирать, чтоб бил озноб огни…» | 387 |
| 1938—1940 |
| «Сердце, это ли твой разгон?..» | 388 |
| «Парча румяных жадных богородиц…» | 389 |
| Бой быков | 390 |
| «Тогда восстала горная порода…» | 391 |
| В Барселоне | 392 |
| «Горят померанцы, и горы горят…» | 393 |
| «Разведка боем»—два коротких слова…» | 394 |
| «Батарею скрывали оливы…» | 395 |
| «В кастильском нищенском селенье…» | 396 |
| «Нет, не забыть тебя, Мадрид…» | 397 |
| «В городе брошенных душ и обид…» | 398 |
| У Брунете | 399 |
| У Эбро | 400 |
| Русский в Андалузии | 401 |
| Гончар в Хаэне | 402 |
| В январе 1939 | 403 |
| После | 404 |
| «Бои забудутся, и вечер щедрый…» | 405 |
| «Есть перед боем час—все выжидает…» | 406 |
| «Не торопясь, внимательный биолог…» | 407 |
| «О той надежде, что зову я вещей…» | 408 |
| «На ладони—карта, с малолетства…» | 409 |
| На митинге | 410 |
| «Ты тронул ветку, ветка зашумела…» | 411 |
| У приемника | 412 |
| Монруж | 413 |
| «Жилье в горах, как всякое жилье…» | 414 |
| «Не здесь, на обломках, в походе, в окопе…» | 415 |
| «Сочится зной сквозь крохотные ставни…» | 416 |
| «По тихим плитам крепостного плаца…» | 417 |
| «Додумать не дай, оборви, молю, этот голос…» | 418 |
| Верность | 419 |
| Дыхание | 420 |
| «Самоубийцею в ущелье…» | 421 |
| «Как восковые, отекли камельи…» | 422 |
| «Все простота: стекольные осколки…» | 423 |
| «Я должен вспомнить — это было…» | 424 |
| Воздушная тревога | 425 |
| «Не раз в те грозные, больные годы…» | 426 |
| Париж, 1940 |
| 1. «Умереть и то казалось легче…» | 427 |
| 2. «Не для того писал Бальзак…» | 427 |
| 3. «Глаза погасли, и холод губ…» | 428 |
| 4. «Упали окон вековые веки…» | 428 |
| 5. «Номера домов, имена улиц…» | 429 |
| 6. «Уходят улицы, узлы, базары…» | 429 |
| 7. «Над Парижем грусть. Вечер долгий…» | 430 |
| 8. «Как дерево в большие холода…» | 430 |
| Возле Фонтенбло | 432 |
| «Где играли тихие дельфины…» | 433 |
| Лондон | 434 |
| «Бродят Рахили, Хаимы, Лии…» | 435 |
| «В лесу деревьев корни сплетены…» | 436 |
| «Белесая, как марля, мгла…» | 437 |
| «Как эти сосны и строенья…» | 438 |
| «Города горят. У тех обид…» | 439 |
| 1941—1945 |
| 1941 | 440 |
| «Привели и застрелили у Днепра…» | 441 |
| «Они накинулись, неистовы…» | 442 |
| «Я помню—был Париж. Краснели розы…» | 443 |
| «Бывала в доме, где лежал усопший…» | 444 |
| «Так ждать, чтоб даже память вымерла…» | 445 |
| «Белеют мазанки. Хотели сжечь их…» | 446 |
| «Был час один—душа ослабла…» | 447 |
| В Белоруссии | 448 |
| «Было в жизни мало резеды…» | 449 |
| «Есть время камни собирать…» | 450 |
| «Гляжу на снег, а в голове одно…» | 451 |
| Европа | 452 |
| «Были липы, люди, купола…» | 453 |
| «Мир велик, а перед самой смертью…» | 454 |
| Бабий Яр | 455 |
| «В это гетто люди не придут…» | 456 |
| «Слов мы боимся, и все же прощай…» | 457 |
| «Ракеты салютов. Чем небо черней…» | 458 |
| «Все за беспамятство отдать готов…» | 459 |
| «За что он погиб? Он тебе не ответит…» | 460 |
| «Была трава, как раб, распластана…» | 461 |
| «Когда я был молод, была уж война…» | 462 |
| «Мне было многое знакомо…» | 463 |
| В феврале | 1945 |
| 1. «День придет, и славок громкий хор…» | 464 |
| 2. «Мне снился мир, и я не мог понять…» | 464 |
| 9 мая | 1945 |
| 1. «0 них когда-то горевал поэт…» | 465 |
| 2. «Она была в линялой гимнастерке…» | 465 |
| 3. «Прошу не для себя, для тех…» | 466 |
| «Я смутно жил и неуверенно…» | 467 |
| Статуя Афродиты | 468 |
| «Ты говоришь, что я замолк…» | 469 |
| «Чужое горе — оно как овод…» | 470 |
| «Умру — вы вспомните газеты шорох…» | 471 |
| 1947—1953 |
| «Во Францию два гренадера…» | 472 |
| «К вечеру улегся ветер резкий…» | 473 |
| «Был тихий день обычной осени…» | 474 |
| «Ошибся—нужно повторить…» | 475 |
| «Есть надоедливая вдоволь повесть…» | 476 |
| «Я смутно помню шумный перекресток…» | 477 |
| Дождь в Нагасаки | 473 |
| Товарищам | 479 |
| Спутник | 480 |
| «Был пятый час среди январских сумерек…» | 482 |
| Верность («Жизнь широка и пестра…») | 483 |
| Самый верный | 484 |
| «Вчера казалась высохшей река…» | 485 |
| «Есть в севере чрезмерность, человеку…» | 485 |
| «Да разве могут дети юга…» | 487 |
| В Греции | 483 |
| Сердце солдата | 489 |
| Сосед | 490 |
| «Я слышу все — и горестные шепоты…» | 491 |
| «Мы говорим, когда нам плохо…» | 492 |
| Комментарии | 495 |
Шкаф 5, полка В